20.07.2021       122

Лицо, не являвшееся доверителем адвоката, не вправе требовать от него соблюдения адвокатской тайны


Статья опубликована на сайте Адвокатской газеты

Совет АП г. Москвы заметил, что частные интересы лиц, злоупотребляющих правом на обращение с жалобой, не должны подлежать защите путем внесения органом юстиции представления о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката

Одиниз экспертов «АГ» считает вполне логичным то обстоятельство, что претензии о нарушении адвокатской тайны допустимы исключительно от лица, кто доверил такую тайну. Другой отметил, что проблематика данного дисциплинарного производства весьма актуальна, так как в последнее время понятие адвокатской тайны некоторым представляется слишком расширительным.

Совет АП г. Москвы прекратил производство по дисциплинарному делу в отношении адвоката Г. и установил, что лицо, не являвшееся доверителем адвоката, не вправе требовать от него соблюдения адвокатской тайны. Адвокат Г. осуществляла защиту гражданки К., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 159 УК РФ. Расследование данного дела производила С., занимавшая на тот момент должность следователя Следственного управления УВД ГУ МВД России по городу Москве. В ходе расследования в отношении К. следователь С. стала требовать сначала через ее защитника – адвоката Г., а затем и лично от обвиняемой К. и ее мужа В. взятку в размере 300 тыс. руб. за непривлечение В. к уголовной ответственности. Впоследствии за совершение данных действий в отношении следователя С. было возбуждено уголовное дело, поводом для возбуждения которого явилось заявление К. и членов ее семьи в правоохранительные органы о вымогательстве у них следователем С. взятки. 2 сентября 2019 г. С. была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного п. «б», «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ. Адвокат Г. в уголовном деле в отношении С. какого-либо профессионального участия не принимала, однако давала свидетельские показания – вызов ее на допрос был обусловлен тем, что именно через нее следователем С. впервые было передано требование о передаче взятки, адресованное К. Осужденная С. обратилась в ГУ Министерства юстиции по г. Москве с жалобой, в которой она указала на допущенное, по ее мнению, нарушение адвокатом Г. требований о сохранности адвокатской тайны, доверенной ей гражданкой К. В связи с этим ведомство направило в АП г. Москвы представление о возбуждении дисциплинарного производства в отношении Г. 12 мая 2021 г. Квалификационная комиссия пришла к выводу о необходимости прекращения дисциплинарного производства. Комиссия признала, что автор жалобы не являлась доверителем адвоката Г. в соответствии с положениями п. 2 ст. 6.1 Кодекса профессиональной этики адвоката, что исключает какую-либо возможность для нее выдвигать дисциплинарные обвинения. Она также отметила, что в данном деле отсутствует допустимый повод для возбуждения дисциплинарного производства. В своем заключении комиссия сослалась на Определение Конституционного Суда от 6 марта 2003 г. № 108-О, в котором указано, что защита сведений, составляющих адвокатскую тайну, направлена исключительно на сведения, доверенные адвокату при выполнении им профессиональных функций. При этом разглашение указанных сведений, в том числе через допрос адвоката, возможно исключительно в случаях, когда сам адвокат и его подзащитный заинтересованы в оглашении тех или иных сведений. При этом Квалификационная комиссия обратила внимание на то, что в изложенной правовой позиции КС речь во всех случаях идет о мнении исключительно самого адвоката и защищаемого им лица, и не предусматривается принятие во внимание мнения каких-либо третьих лиц по этому поводу. Совет АП поддержал выводы Квалификационной комиссии, но отметил некоторые неточности в ее решении. Так, Совет не согласился с выводом об обнаружившемся отсутствии допустимого повода для возбуждения дисциплинарного производства и полагает необходимым дать оценку выдвинутым в отношении адвоката Г. дисциплинарным обвинениям по существу. В связи с этим Совет признал обоснованными доводы, изложенные в письменных возражениях ГУ Министерства юстиции по г. Москве на заключение квалифкомиссии, о том, что представление о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката Г. соответствует требованиям к допустимому поводу для возбуждения дисциплинарного производства, предусмотренным ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката. Несмотря на это, Совет полагает, что данное дисциплинарное производство рассмотрено комиссией объективно, с соблюдением всех требований ст. 19, 23 КПЭА. Руководствуясь подп. 9 п. 3 ст. 31 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре, подп. 2 п. 1 ст. 25 КПЭА, Совет не обнаружил в действиях адвоката Г. дисциплинарного проступка. В его решении поясняется, что С. никогда не являлась доверителем адвоката Г. и, следовательно, не вправе требовать от нее соблюдения адвокатской тайны. Тем более что К., являющаяся доверителем адвоката Г., каких-либо претензий к ней, связанных с разглашением адвокатской тайны, не выдвигала, таким образом, отсутствуют правовые и профессионально-этические основания для признания дисциплинарного нарушения в действиях адвоката Г., выразившихся в даче ею свидетельских показаний против С. и в интересах К. Совет, не подвергая сомнению полномочия ГУ Министерства юстиции по г. Москве по представлениям о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвокатов, обращает внимание на то, что в основе таких представлений ожидается наличие не только формальных оснований, но и охраняемого законом публичного интереса. «Частные же интересы лица, к тому же злоупотребляющего правом на обращение с жалобой, не должны подлежать защите путем внесения органом юстиции представления о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката», – отметил Совет палаты. Таким образом, Совет АП г. Москвы признал, что комиссия, правильно установив фактические обстоятельства, допустила ошибку в толковании норм Кодекса профессиональной этики адвоката при избрании основания прекращения дисциплинарного производства. В связи с этим дисциплинарное производство в отношении адвоката Г. было прекращено вследствие отсутствия в ее действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре. Адвокат АП Московской области Виктор Погудин считает, что позиция Совета в данном решении в полном объеме соответствует предъявляемым к нему требованиям, что также подтверждается обобщенными сведениями по дисциплинарной практике адвокатских палат субъектов Москвы, Московской области, Санкт-Петербурга и Тюменской области. По его мнению, вполне логичным является то обстоятельство, что претензии о нарушении адвокатской тайны допустимы исключительно от лица, кто доверил такую тайну. Однако, как отмечает эксперт, из ряда решений, связанных с нарушением адвокатской тайны, следует, что жалоба доверителя – это не безусловное основание для возбуждения производства и привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности. Так, Виктор Погудин указывает, что в практике имеются случаи, когда в действиях адвоката не находили признаков дисциплинарного проступка и отказывали в возбуждении производства в связи с разглашением адвокатом тайны в пределах, необходимых для его защиты. В то же время адвокат подчеркивает, что недовольство со стороны третьих лиц встречается часто, но в интересах доверителя сведения могут быть не распространены и, как правило, до жалоб в органы адвокатуры не дойти. «Указанное решение только подтверждает независимость адвокатуры как института гражданского общества; несмотря на участие в процессе государственного органа, Совет объективно оценил обстоятельства», – считает Виктор Погудин. Адвокат АП г. Санкт-Петербурга Константин Ерофеев напомнил, что в соответствии с п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю. Эксперт отметил, что в данном случае С. не являлась доверителем адвоката Г., поэтому какие-либо сведения, сообщенные адвокату посторонним лицом и вне рамок его взаимоотношений с доверителем, не могут быть предметом адвокатской тайны. «Более того, С. передала адвокату не какое-то абстрактное послание, а пыталась склонить как самого адвоката, так и его доверителя к совершению преступных действий (дача взятки). Сообщение в правоохранительные органы о “предложении” С. было направлено на защиту интересов К. и являлось превенцией преступления», – указывает адвокат. Константин Ерофеев добавил, что сама проблематика данного дисциплинарного производства весьма актуальна, так как, по его словам, в последнее время понятие адвокатской тайны некоторым представляется слишком расширительным: «Все настойчивей звучат голоса тех, кто хочет связать адвоката “железной клятвой” не только в рамках исполнения им профессионального долга, но и во всех прочих ситуациях». Ссылаясь на подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, Константин Ерофеев подчеркивает, что адвокат обязан «честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами». «То есть именно доверителя, а не знакомых, членов семьи и т.д. Здесь должны действовать общечеловеческие нормы морали, а не положения законодательства об адвокатуре», – заключил он.

Анжела Арстанова



В список